хотя они не похожи на золотые и серебряные острова, находящиеся, согласно книгам греческих географов, в устье Инда.
— Древние географы, — вставил Мойзиш Визи-нью, один из советников короля, приближенный ко двору за свою несравненную ученость, — считали, что Центральная Африка не может быть обитаема из-за страшной жары. Они писали, что ее земли выжжены солнцем, занесены песками и населены только змеями.
— Напротив, — возразил Сикейра. — Хотя там нет зимы и северные ветры не охлаждают воздух, но земля тучная и дает три урожая в год. В лесу растет множество разнообразных деревьев, в том числе пальмы шести или восьми видов. Любо глядеть на них, так привлекательна их красота, как, впрочем, и иных деревьев, плодов и трав. Все птицы имеют другой вид, чем в Европе, а люди, как я уже докладывал, черного цвета. Но я не встречал среди них собакоголовых людей или иных чудовищ, как многие ожидали, ни в самом Бенине, ни в его окрестностях. Очевидно, их нет и там, откуда воины Эвуаре привели рабов.
При слове «рабы» все присутствующие в кабинете короля насторожились, понимая, что речь пойдет о главном. Португалия нуждалась в дешевой рабочей силе. Страна и ранее не была густо населена, а теперь, после кровавых потерь в войнах с Кастилией и в военных экспедициях против Сеуты и Танжера в Марокко, ее население заметно поредело. Вот почему так обрадовались король и его советники возможности ввезти в страну чернокожих рабов, которых можно будет использовать на самых тяжелых работах. Аффонсо V не был жестоким правителем, его поступки часто отличались благородством и справедливостью. Но, подобно большинству своих современников, король не видел в рабстве зла, его гуманность не распространялась на невольников. Рабство не осуждали ни духовные, ни светские власти, в особенности если речь шла о рабах-язычниках, находящихся, по словам церковников, «вне закона Христова». К ним европейцы относились с поразительной бессердечностью, истязая непосильным трудом, голодом и побоями. Не проронив ни слова, Аффонсо выслушал отчет Сикейры о покупке им рабов у обба и о той сделке, которую заключил капитан перед отъездом, обещав привезти в Бенин несколько десятков аркебуз взамен новой партии рабов.
Когда Сикейра умолк, король сказал:
— Мы располагаем в изобилии всякими возможностями. У нас есть быстроходные корабли и прекрасные мореходы, готовые добыть для нас новые земли, а себе снискать славу. Своими деяниями мы превратим в данников морские народы вплоть до тропиков Козерога. Они будут принадлежать нам вместе с их золотом, райскими семенами, перцем, рабами и другими сокровищами.
Смуглое лицо Аффонсо окрасил румянец.
Он мысленно увидел земли, лежащие по ту сторону океана, качающиеся под ветром высокие пальмы, склоненных в поклоне черных владык, отдающих Португалии свои богатства и людей.
Он увидел расцвеченные флагами пристани Португалии, к которым прибывают каравеллы, груженные пряностями, редкими породами дерева, жемчугом, слоновой костью и теми, кого капитан ди Си-кейра окрестил «черной слоновой костью». Жадные республики — Венеция и Генуя — уступают Португалии первенство в восточной торговле. Португальские склады ломятся от ценных товаров. Черные рабы с цепями на ногах рыхлят португальскую землю, дробят камни, поднимают весла галер. Португалия становится сильнейшей страной мира.
Епископ Ортиш, духовник короля, один из самых могущественных и умных людей в государстве, прекрасно понял воодушевление, охватившее его духовного сына. Боясь, как бы из уст Аффонсо не вырвались неосторожные слова, которые могли бы выдать вездесущему Риму планы Португалии, он встал и, трижды перекрестив воздух над головой короля, произнес:
— Всемогущий да укрепит намерения Вашего Величества. Аффонсо Пятый — великий король не только в глазах его подданных, но и перед лицом бога нашего. Ибо нет никаких сомнений, что в ближайшем будущем чернокожие, которые подобны животным в человеческом образе, чужды служению истинной вере, заслугами Вашего Величества откажутся от скотского состояния и признают католическую веру.
Король с благодарностью взглянул на епископа; монарх и его верный советник без слов поняли друг друга. Если Аффонсо — рыцарь с головы до ног — думал о подвигах и о славе для себя и для страны, то его духовник умел придать политике короля толкование, угодное церкви, и тем самым поставить Рим перед необходимостью не только одобрить деяния Аффонсо, но и защитить их от посягательства Испании — вечной соперницы Португалии. Обе державы стремились к господству на море.
После недолгого молчания, наступившего вслед за словами, сказанными епископом, Аффонсо велел одному из своих советников взять карты, привезенные Сикейрой, и, опечатав их, спрятать в хранилище. Еще совсем недавно Аффонсо не таил карт, на которых его капитаны отмечали береговые линии вновь открытых земель. Напротив, все собранные у моряков сведения он великодушно передавал монаху Фра Маура, величайшему географу своего времени. Теперь же он решил не опубликовывать сведения, доставленные Сикейрой, чтобы успешней обогнать Испанию на морских путях.
По знаку, данному королем, ему подали карту мира, которую Аффонсо ценил превыше многих своих сокровищ: ее незадолго до смерти, шесть лет тому назад, собственноручно сделал Маура в подарок «просвещенному Аффонсо, повелителю Португалии и моря».
— Африка, — сказал король, — на карте нашего безвременно почившего ученого и друга сужается к югу. И не кажется ли тебе, — обратился он к Гоми-шу, доверенному купцу и дворянину своей свиты, — что в дальнейшем мы должны попытаться обогнуть Африку с юга, с тем, чтобы проложить новый путь в Индию?
— Мысль Вашего Величества, — осторожно начал Гомиш, обдумывая, где он возьмет средства на оснащение угодных королю рискованных экспедиций, — обгоняет мои корабли. Но ваши слова, государь, для меня приказ. Руи ди Сикейра выразил желание вторично побывать в Бенине, а также продлить путь доверенного ему корабля на юг, чтобы увидеть то место, где береговая линия Африканского материка поворачивает на восток.
Сикейра низко поклонился и сразу же выпрямился, всем своим видом давая понять, что он какистинный капитан короля Португалии всегда готов к приказу «поднять паруса».
— Скажи мне, сеньор ди Сикейра, — неожиданно обратился к капитану Мойзиш Визинью, — видел ли ты или твои вахтенные Полярную звезду на южном небе?
Цель этого вопроса была известна только самому ученому, никто из присутствующих не понял, почему Визинью вдруг заинтересовался Полярной звездой.
— Полярную звезду, — удивившись заданному вопросу, ответил Сикейра, — на южном небе нам удалось увидеть только один раз. Она висела низко, как бы касаясь моря. От воды она была удалена не более чем на треть копья. Там видели мы еще шесть звезд, очень крупных и поразительно ярких.
Мойзиш удовлетворенно кивнул головой. В отличие от большинства своих современников, считавших, что земля плоская, ученый склонялся к мысли, что земля