Жалюзи на окне были по-прежнему открыты. Что с некоторых пор бывало нечасто. Обычно Том опускал их еще до того, как становилось по-настоящему темно. Вся семья, за исключением Милли, была в кухне. Ближе всех к окну стоял отец и разговаривал с мужчиной, который присматривал за церковью. За столом сидела молодая темноволосая большеглазая женщина. Они пили, разговаривали и выглядели вполне счастливыми. А где Милли?
Том залез на кухонную стойку. Он пристально всматривался в темноту. Потом поднял руку и потянул за шнур, который опускает жалюзи. Кухня Флетчеров для улицы исчезла.
6
— Не могу поверить, что Дженни не предупредила меня, — сказала Элис.
— Может быть, она не хотела испортить сюрприз, — предположил Гарет. — Том, слезай-ка оттуда. Что вы будете пить, Эви?
Гарет отвернулся от старшего сына, чтобы взглянуть на Эви, и этого времени Тому хватило, чтобы опустить жалюзи на кухонном окне. Когда он перешел к другому окну, вскарабкался на подоконник и проделал то же самое, то заметил, что она все время наблюдает за ним. Он не мог вспомнить, проверял ли уже, заперты ли двери.
— Так сможем мы тоже сделать костяного человека на следующий год? — спросил Джо уже, наверное, в десятый раз за сегодняшний вечер. Он считал, что если задавать один и тот же вопрос достаточно часто, то рано или поздно услышишь нужный для себя ответ. И частенько это срабатывало.
— Если твоему отцу придется после этого поджаривать свои яички, то определенно нет, — ответила Элис, и Джо захихикал. Каждый раз, слыша это слово, он смеялся до упаду. — Думаю, что сегодня вечером в Гептонклафе очень многие опалили себе брови.
— Не говоря уже о других частях тела, — поддержал ее Гарри. — Спасибо, приятель.
Он взял у отца Тома банку пива, открыл и стал пить прямо из нее.
— Так завтра вы сможете? — спросил Гарет. — Я буду дома к шести. Думаю, мы можем пройти мимо дома Пикапов и повернуть у источника.
— Давай, Джо, — сказала Элис, — тебе пора уже подниматься наверх. Том, у тебя есть еще пятнадцать минут.
— Сначала я хочу посмотреть фотографии, — ответил Том.
— Удалось сделать хорошие снимки? — спросила Эви. В голову Тому пришла неожиданная мысль.
— Думаю, да, — сказал он. — Вы можете пойти со мной и посмотреть их, если хотите.
Элис обернулась в дверях.
— Том, дорогой… — начала она.
— Спасибо, — сказала Эви, — с удовольствием. Если вы не возражаете.
— Конечно, не возражаю, — ответила та, — если вас не смущает, что компьютер у нас наверху.
— Хорошо, — сказала Эви, поднимаясь. Ее палочка стояла у шкафа с откидной гладильной доской. Она взяла ее и направилась за Томом.
— Так вы… — начал было Гарри.
— Да! — с нажимом ответила она, бросив на него выразительный взгляд, который, как полагал Том, должен был считаться испепеляющим, но, честно говоря, если она думает, что может кого-то напутать, ей следовало бы взять несколько уроков у его мамы.
Том взбежал по лестнице, Эви шла за ним. Он слышал мягкий удар ее палочки на каждой ступеньке, а когда был уже наверху, уловил тяжелое дыхание. Мама говорила ему, что Эви, видимо, почти постоянно страдает от боли и с ее стороны очень мужественно не показывать этого и не жаловаться. Том был с ней согласен. Сам он не мог сидеть спокойно, если было больно, а что до Джо, то о том, что он ударился, сразу же знала вся округа.
Он повел ее по коридору к комнате родителей, где стоял компьютер, и они вместе уселись перед ним. Том вынул диск из фотоаппарата, как его учили, вставил его в дисковод компьютера и загрузил фотографии, которые сделал сегодня вечером. Он их тоже еще не видел, просто не было возможности.
— Это снимки костяных людей, которые я сделал, когда они были еще в церкви, — сказал он.
Снизу донесся смех Гарри. Эви взглянула в сторону двери, потом снова повернулась к Тому.
— Хорошо получилось, — сказала она. — Мне нравится, как ты поймал луну, когда она только начала подниматься. И цвета на этих трех просто классные. Ты действительно хорошо запечатлел закат солнца.