Заранее грустил и тосковал, что с этой звездной ночи я буду только остывать, черстветь, и стоит торопиться, чтобы успеть записать чернилами все то, что увиделось мне в часы великого крымского зноя.
Трагедия инстинкта
О рассказе Романа Сенчина “Косьба”
Неизменная реакция читателей на книги Романа Сенчина – шок. Эти книги в самом деле шокируют, заставляют вздрагивать и ужасают сильнее, чем готические кошмары записных литературных мистиков. Сразу хочется отвлечься, почитать-посмотреть что-нибудь другое, слезливо-драматическое, лишь бы забыть сенчинский ужас. Но чем больше проходит времени, тем яснее понимаешь, что забыть не получится.
Первое впечатление всегда правдиво; его трудно поправить даже самыми искусными рассуждениями, и наше дело не заглушить его, а разобраться, откуда оно возникает, почему тексты Сенчина так тревожат читателей. Видимо, потому, что автор предъявляет нам не беллетристические сюжетные ухищрения, а физиологию жизни, рутинную каждодневность, взрываемую сценами жестокости. Зло в его текстах не готическое. Оно не приходит извне с вурдалаками и гоблинами; в случае Сенчина оно, как правило, абсолютно бытовое, приближенное к нам; оно словно растворено в повседневности? И еще проблема в том, что зло, как скоро выясняется, не просто существует в жизни – оно организует эту жизнь, методично ее собирает, а затем разрушает.
Есть еще один момент, возможно, объясняющий, почему у Сенчина все так страшно. Он обладает поразительной способностью усиливать ужас, усугублять ощущение Ада. Тут вроде бы нет ничего удивительного – так делают многие. Но “многие” показывают Ад дозированно, не бросая нас с самого начала на дно. Ад открывается постепенно: сперва первый круг, потом – второй, похуже, после – третий, четвертый, ну и т. д. Читая Романа Сенчина, невольно ловишь себя на мысли, что дно сразу же достигнуто, вот оно – и пора выбираться, потому что хуже быть уже не может, что человеческая реальность в этом смысле полностью исчерпана. Но тут выясняется, что все только начинается. Рассказ “Косьба”, о котором я буду подробно говорить, яркий тому пример. Муж главной героини сидит в тюрьме за перевозку наркотиков, подруга и ее маленькая дочь убиты любовником, сам любовник арестован, а ей вот-вот предъявят обвинение в соучастии и, вероятнее всего, посадят. Но героиня понимает: “дальше будет еще хуже”. Неужели может быть “еще хуже”? Оказывается, может. Видимо, Ад, вопреки свидетельству Данте, безразмерен, и, видимо, это вовсе не Ад, а Хаос, первопричина всего сущего. Но, так или иначе, рассказчик с отрешенным спокойствием наблюдателя живописует то, что нормальному человеку выдержать не под силу.